Vic (sige_vic) wrote,
Vic
sige_vic

Стивен Фрай: «Я потрясающе провел время в Петербурге»

crowfoot вот здесь выложила сканы интервью с Фраем, которое вышло в октябрьском номере журнала "Квир", взятого мной (с совсем не маленькой помощью a_grayson). И там еще написанное мной же, соответственно, вступление (признаюсь сразу - уж-жасно фанатское :-)). Я понимаю, что не всем удобно читать сканы, поэтому под катом - полностью текст. А оригинал интервью можно почитать вот здесь.

Стивена Фрая (которого, как известно, в Великобритании считают национальным достоянием, и прочая, и прочая) в России знают не очень хорошо. Кто-то, конечно, помнит по сериалу «Дживс и Вустер», но, в общем, далеко не все. И при этом, как ни парадоксально, возможно именно в России обитают наиболее преданные и, что немаловажно, сплоченные его поклонники. А точнее, по большей части все-таки поклонницы. Я и сама к ним отношусь – и со многими другими общаюсь, поэтому, пожалуй, могу попытаться набросать приблизительный портрет. Итак, среднестатистическая поклонница мистера Фрая – какая она? Возраст ее определить очень сложно. Я бы сказала, лет от четырнадцати – и до бесконечности. Впрочем, одна моя подруга давала своей 12-летней дочке почитать «Как творить историю» – и та осталась в полном восторге. Так что от задачи определить средний возраст мы все-таки откажемся. Зато вкусы и некоторые качества нащупать уже проще. Поклонница Фрая неглупа, неплохо (или и вовсе даже хорошо) образованна, обладает широкими взглядами, ценит чувство юмора и сама зачастую не прочь пошутить. Также среднестатистическая поклонница Фрая ни за что не скажет: «Какой же Стивен классный – и какая жалость, что он гей». Потому что она любит его таким, какой он есть. Скорее, в особом приступе мечтательности она может сказать: «Какой же Стивен классный – какая жалость, что я не мужчина и не живу в Англии лет двадцать назад. Послали бы тогда куда подальше его целибат». Впрочем, такие приступы мечтательности быстро проходят, и поклонница возвращается в реальность, в которой, как она знает, у мистера Фрая с личной жизнью все в порядке вот уже тринадцать лет – и поклонницу это состояние вещей более чем устраивает, потому что главное, чего она хочет, – это чтобы ее кумир был счастлив, ведь он этого заслуживает как никто другой.

Ну вот, примерный портрет поклонницы Фрая набросали. Этот портрет понадобится нам дальше, чтобы иметь представление, с какого рода публикой Стивену пришлось столкнуться во время его короткого, но весьма насыщенного визита в Петербург, который состоялся в июле этого года.

Об этом визите все узнали накануне вечером из записи Фрая в его блоге в Твиттере. Мол, пора ложиться спать, завтра – самолет в Санкт-Петербург. Программа: Эрмитаж и две оперы Вагнера в Мариинке. Около часа российские поклонники (а точнее, как я уже говорила, по большей части поклонницы) переваривали неожиданную и ошеломительную новость, после чего пришли в себя и развили бурную деятельность. Кто-то, кому не посчастливилось проживать в славном городе на Неве, кинулся заказывать билеты на поезд или самолет. Кто-то, кому таки посчастливилось, начал выстраивать программу действий. Благо на просторах российского Живого Журнала есть посвященное Фраю сообщество fry_ru – так что руководящий центр имелся. В результате счастливые поклонницы (в ряды которых затесалось все-таки и несколько поклонников) мистера Фрая и в аэропорте встретили, и у гостиницы «Астория» (где он остановился и вид из которой на Исаакиевский собор повесил в Твиттере сразу после прибытия) приветили, и в Мариинском театре выглядывали, робко (а кто и весьма смело) подходя за автографами в антрактах, и после «Валькирии», которую Стивен посетил в последний день своего пребывания, внушительной толпой человек в тридцать поприветствовали, ослепив вспышками фотоаппаратов и задарив подарками. Впрочем, учитывая то, что, как я уже говорила, большинство поклонниц мистера Фрая – женщины неглупые и понимающие, вели себя все прилично. На шею не бросались, не верещали (разве что благоразумно дождавшись, пока кумир не скроется на углом/за дверью гостиницы/за дверцей автомобиля – нужное подчеркнуть), глупых вопросов не задавали. По большей части просто блаженно улыбались от счастья – не каждый все-таки день твой герой из далекого туманного Альбиона оказывается вот так вот совсем-совсем рядом – и руку пожмет, и приобнимет, и сфотографируется с тобой на память, и книжку или диск подпишет, спросив предварительно имя и непременно добавив волшебное слово love.

Отбросив всяческие стеснения, привожу отрывочек собственных впечатлений от встречи со Стивеном, которые я записала в своем блоге непосредственно по горячим следам питерских событий:

«Надежды встретить Стивена уже, надо сказать, не осталось никакой, но я решила, что мы, по крайней мере, можем написать ему записку, что мы будем ждать его после «Валькирии» – чтобы он был морально готов, – и приступила к ее сочинению. Написав и дав прочитать девочкам, я ее завернула и снова наклонилась, чтобы надписать For Mr Stephen Fry, и, как раз когда надписала и еще не успела поднять голову, услышала какие-то неразборчивые, но явно восторженные звуки. Что-то вроде «а-а-ах» прокатилось. Я подняла глаза ­­– и увидела его. В желто-оранжевой футболочке (а было, кстати, не так уж тепло для такой легкой одежды – вот ведь закаленный!). И вообще безо всего – налегке. Ощущения описать сложно – это как когда что-то совершенно нереальное наслаивается на обыденную жизнь, и осознать, что это действительно происходит здесь и сейчас – практически невозможно. Остается только вбирать, на уровне ощущений – высокий рост, большие прекрасные загорелые руки, мягкая улыбка, добрые глаза. Он сразу понял по нашим нечленораздельным звукам (а также по болтающимся сзади парашютам – ну, то бишь книжкам под мышками), что мы пришли по его душу, сказал что-то вроде: «А, вы ко мне» (ну, по-английски, конечно, – я просто не помню точно, что именно он сказал) – и тут же принялся подписывать первую сунутую ему в руки книгу, уточняя имя каждого. А после автографов мы попросили его сфотографироваться с нами, он ответил ‘Of course’, и мне каким-то образом удалось пристроиться вот прямо рядышком – и он меня обнимал, осторожненько так, но ощутимо…»

Конечно, большой художественной ценности отрывочек не имеет – но, по крайней мере, он в полной мере отражает мои эмоции от встречи со Стивеном. И, думаю, примерно то же, что я, чувствовали и все остальные участники того безумного июльского уикенда.

А для меня этот самый уикенд еще и получил неожиданное счастливое продолжение в августе – когда мистер Фрай через все тот же неизменный Твиттер согласился дать эксклюзивное интервью для журнала «Квир». Он, правда, сразу предупредил, что времени у него мало, так что забрасывать его вопросами я не решилась – и интервью получилось небольшим. Впрочем, надеюсь, довольно-таки интересным.

Мистер Фрай, мы знаем, что вы недавно впервые в жизни посетили Россию – в рамках съемок документального фильма о Вагнере. Не могли бы вы поделиться с нашими читателями некоторыми впечатлениями от поездки? Что по-настоящему удивило вас в Петербурге – приятно или, возможно, неприятно? Привезли ли вы с собой какие-нибудь сувениры? И можете ли вы сказать, что после этой поездки лучше понимаете Россию и русских?

Я потрясающе провел время в Санкт-Петербурге. Российские поклонники устроили мне просто невероятно теплую встречу – и к тому же завалили подарками. Очень жаль, что не получилось остаться в этом городе подольше. Я успел побывать, конечно же, в Эрмитаже, в Мариинском театре, а также прошелся по улицам, которыми ходил Раскольников в «Преступлении и наказании». Я был счастлив их увидеть, но не могу сказать, что теперь гораздо лучше понимаю Россию и русских. Правда, с уверенностью могу утверждать, что люди, которых я встретил в Петербурге, поразили меня добротой и дружелюбием.

Вы знаменитый ценитель музыки Вагнера, так, что, полагаю, вас не так-то просто впечатлить ее исполнением. Понравились ли вам постановки Гергиева – стоили ли они того, чтобы приехать в Петербург? И чьи версии вагнеровских опер впечатлили вас больше всего в процессе съемок фильма?

Мне очень нравится подход Гергиева – теплый, энергичный, эмоционально насыщенный. Безусловно, это стоило того, чтобы приехать. Вообще, говоря о Вагнере, необходимо разделять саму постановку (декорации, костюмы, заложенные идеи) и исполнение – то есть оркестр и пение. Не все постановки, которые мне довелось увидеть, показались мне достаточно осмысленными, но музыканты и певцы везде были на высшем уровне.

Возможно, вы знаете, что российское телевидение делало репортаж о вашем посещении Мариинского театра – и я заметила, что вы ходили по театру с подсолнухом в руках. Это была дань памяти великому Оскару Уайлду или этот жест нес в себе какой-то другой смысл?

Это был подарок от поклонника! Видимо, именно в память об Оскаре.

Продолжая разговор о великих людях: если бы вам представилась возможность провести день с какой-нибудь знаменитостью из прошлого (известным писателем, художником, композитором, политиком и т.д.) – кого бы вы выбрали и почему?

Ну, вряд ли я нашел бы компаньона более интересного, чем Оскар. Помимо возможности расспросить его, мне бы очень хотелось сказать ему о том, что его тюремное заключение, унижение и медленное, печальное, болезненное угасание – все это было не впустую. Я был бы рад рассказать ему, каким обожанием в наше время окружено его имя, а также о том, что сейчас во многих странах однополая любовь считается нормальной. Хотя осталось, конечно, еще немало мест, где все еще продолжается борьба за равные права.

Знакомы ли вы с современными российскими литературой и кинематографом и привлекают ли они вас чем-нибудь? Или вы предпочитаете старую добрую классику?

К сожалению, я и правда знаком только со старой доброй классикой. Самое современное из русской литературы, что я читал, – это «Один день из жизни Ивана Денисовича», а его сложно отнести к новинкам.

Мы слышали о грядущей экранизации вашего романа «Лжец» - и это, конечно, замечательная новость. Нет ли планов в обозримом будущем экранизировать другие ваши книги?

Насколько мне известно, нет. Я всегда готов приветствовать того, кто возьмется за эту работу, но сам предпочитаю оставаться в стороне. Одно дело – написать роман, но выступать в роли сценариста собственных книг большого желания у меня нет.

Мы также с большим нетерпением ждем выхода второй части вашей автобиографии, публикация которой намечена, если я не ошибаюсь, на следующий год. О каком периоде своей жизни вы собираетесь написать? И доведется ли нам прочитать о вашем каминг-ауте и последовавшей за этим реакции со стороны вашей семьи и друзей?

Я пока точно не знаю - собираюсь серьезно засесть за работу осенью и в новый год. События начну описывать с того, на чем закончилась «Моав – умывальная чаша моя», но вот до какого момента дойду, еще не могу сказать.

История Стива и Майкла из вашего романа «Как творить историю», на мой взгляд, одна из самых романтичных и трогательных историй однополой любви, когда-либо описанных в мировой литературе. Но если говорить о реальной жизни – можете ли вы назвать самую романтичную гей-пару в истории?

О, какой интересный вопрос! У жизни есть отвратительное свойство сводить романтику на нет. Я знаю пары, которые вместе уже тридцать, сорок лет – и, полагаю, это тоже своего рода романтика. Еще я читал об одной паре, в которой один из возлюбленных погиб во время Второй Мировой войны, что тоже можно считать в определенном смысле романтичным – если видеть романтику в истории Джеймса Дина, например.

И последний вопрос. Как вы, возможно, знаете, современная Россия – страна, пораженная гомофобией, и не сильно в этом отличается от Америки из параллельной реальности, которую вы описали в своей книге «Как творить историю». Гомосексуальные отношения в нашей стране не наказываются по закону, но в обществе очень многие относятся к ним с презрением и даже ненавистью. Могли бы вы дать какой-нибудь совет юным российским геям, только-только вступающим во взрослую жизнь?

Я всем сердцем сопереживаю людям, которые живут в обществе, где существуют экстремистские формы гомофобии. Им гораздо сложнее публично признаться в своей ориентации и жить с любимым человеком; опаснее искать партнеров. А самое ужасное – это когда гомофобия объединяется с религией и национализмом. Религия подстегивает ненависть, а ужасно глупый и агрессивный национализм делает остальное. А ведь казалось бы – кому какое может быть дело? Я восхищаюсь вами – и теми, кто вас читает, и теми, кто осмеливается открыто быть собой. Мы не можем выбирать свою натуру, как говорил Уайлд, но мы можем принять ее – и гордиться ею. Полагаю, единственный совет, который я могу дать, – это сказать, что дорога будет долгой. Равенство и приятие невозможно завоевать за одну ночь. Медленное, капля по капле, влияние поп-культуры – литературы, фильмов, телепередач, а в наши дни, конечно же, и интернет-контента, – со временем может изменить общественное мнение. Я думаю, очень важно, чтобы публичные фигуры – талантливые российские знаменитости – не боялись открыто признавать свою ориентацию. Это могут быть звезды спорта, кино, музыки, науки – чего угодно, – но именно такие люди станут новыми героями революции.

Удачи вам всем! С нетерпением предвкушаю свой следующий визит в Россию – возможно, на этот раз в Москву!

Виктория Дегтярева

(с большой благодарностью Анне Смирновой за редактуру вопросов и перевода интервью)



Tags: stephen fry, мои статьи
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 31 comments